Парфюмерия / David Jourquin

Детство Давида Журкена было подвержено влиянию нежного образа матери, пропитанного экзотическими ароматами, и строгой натуры бабушки, блюстительницы порядка. Каждое утро его мать проскальзывала в кожаное пальто прежде чем поцеловать его на прощание и уйти на работу. Каждый новый день начинался для него с незабываемого акцента: парфюм мамы неизменно смешивался с волшебным ароматом лощенной кожи. Лучезарная бабушка встречала его изо дня в день, обдавая запахом деревянных полов, натертых до блеска мастикой. Несколько замкнутый, но всеже внимательный отец курил сигары и иногда брал Давида на рынок в Пуэнт-а-Питр, где мальчик наслаждался сладкими, стойкими ароматами специй. А отчим возил его в незабываемые, невероятно благоухающие путешествия по Марокко.
Давид Журкен рос в этой ароматной мозаике полагая, что запахи наделены смыслом, они наполняли его жизнь и служили ключом познания истины. В последствии различных переживаний эмоциональные ощущения заиграли по-новому. Теперь сигары напоминают ему о Кубе, пробуждая мириады образов, звуков и силуэтов в дурмане янтарного рома. Кожа больше ассоциируется с чувственностью и предвкушением, это, кстати, его любимый материал. Если обычно люди нуждаются в воздухе, воде, еде, сне, то Давиду жизнено необходимо ароматизировать свой мир, таким образом делая его своим, родным миром, в котором он черпает вдохновение и творит. Площадка перед входом в квартиру пахнет так, будто она устлана бумагой для окуривания. Кухня источает теплый аромат ванили и пачулей. Гостиная пропитана густым запахом мастики, а в спальне парят красочные акорды флёрдоранжа.

«Мне не нравится ощущать запах стирального порошка, поэтому я создаю собственное ощущение чистоты прежде чем укутаться в простыни и отправится в царство грёз». Для такой требовательной личности было бы просто немыслимо самовыражаться ольфакторно прибегая к готовым ингредиентам. По формуле собственной ольфакторной биографии ароматы возродились из опьяняющих нот пачулей, личные переживания передаются эхом кожи и мандарина в листьях табака, а потом полет на лавандовым полем и чувственный мускусный вираж. Элегантные, необычные, сбалансированные, с легким флером безрассудства.

x
x